... Успіх вимірюється не тим наскільки високо ви вилізли, а тим, скільки ви з собою принесли (У.Роуз) ...

Головне меню

Науково-практична Інтернет-конференція 28.06.2013 - Секція №1
Одним из важных направлений деятельности сиротских судов Таврической губернии было ведение дел по спору наследников о принадлежности имущества. В данном случае, если наследники не могли между собой решить какие доли кому должны причитаться, то в дело вступали не только сиротские суды, но и другие органы правосудия.
Приведем следующие примеры решения таких дел сиротскими судами. Так, 16 сентября 1841 г. Перекопский сиротский суд слушал дело по прошению вдовы коллежского секретаря Екатерины Мантеевой («из близлежащего к Перекопу Армянского базара»). Она писала, что при выходе замуж получила хорошее приданое. Родив в браке 2-х детей и увидев, что муж сильно пьет, продала часть своих драгоценностей и купила при деревне Бейдашконрат различное движимое и недвижимое имущество – 180 десятин земли, скот, дом с постройками и т.д. Будучи неграмотной, она после смерти мужа не смогла на все купленное найти соответствующие подтверждающие право ее собственности документы.
В то же время, ее сын Степан, будучи женатым на дочери карасубазарского мещанина армянина Киркоса Драгунова, в марте умер. Невестка же и сват стали себя называть собственниками этого имения, якобы доставшегося от отца Григория Мантиева, а частью якобы им самим с женою нажитое. Невестка (Кизем) на ходатайство об упомянутом имении дала от себя отцу своему Драгунову доверенность, на основании которой Драгунов подал в Таврическую Гражданскую палату прошение о взятии имения в опеку. По этому прошению гражданская палата указом от 26 июня велела Перекопскому Сиротскому суду взять имение в опеку и опекунами к нему утвердить от Драгунова избранного им перекопского купца Аачерса Богосова [1, л. 101-102 об.]. Которого Е. Мантеева знала как «человека недобросовестного и вздорного и бывшего неоднократно под судом, что по делам Перекопского городового магистрата известно, который по закону в опекуны определен быть не может».
В то же время Драгуновым подал в палату прошение о произведенной якобы растрате якобы его скота, лошадей, хлеба и прочих вещей со стороны старой вдовы. Требовал начать их розыск, а со старой женщиной «поступать с нею по законам». Исходя из имеющихся у него данных, суд утвердил опекунами Драгунова и Богосова и повелел им указом описать и оценить имение, а саму опись с оценкой представить в суд, а в случае обнаружения растраты имущества – расследовать. При этом вдову старуху из имения удалили, «ни к чему прикасаться не дают». В результате Мантеева не только лишилась своего нажитого, но вынуждена была скитаться по чужим домам, так как «лошадей и питания ей не дают». Потеряв надежду вернуть свое имущество мирным путем, она написала жалобу в Таврическую палату гражданского суда с просьбой вернуть ей имение [1, л. 103]. До разрешения же дела судом просила назначить ее опекуном имения как хозяйку.
На этом же заседании суда слушался рапорт Богосова и Драгунова от 3 сентября, которым Богосов ссылался на занятость, а Драгунов на старость и дальность от имения. В результате опекуны просили освободить их от опеки и назначить других опекунов. Суд решил – их уволить, а Екатерину Мантееву назначить опекуном, так как там есть и ее вдовья часть [1, л. 104 об.]. Попечителем к ней назначили соседнего владельца Бартыш Мурзу Ногаева [1, л. 105]. Дело это длилось долго, но было закончено в пользу старой вдовы.
Другое, приведенное нами в качестве образца дело, производилось в Бахчисарайском сиротском суде, по прошению карасубазарского мещанина несовершеннолетнего Григория Павлова. Суть заявления – завладение Бахчисарайским купцом Мордохаем Бебетовым двумя виноградными садами, принадлежащих Павлову. Дело разбиралось с февраля 1804 по июль 1805 г. Павлов обвинял Бебетова в неоплате купцом по договору, заключенного между ним и умершей матерью Павлова – Султаною Петровою, под залог двух виноградных садов 900 руб. и понесенные в связи с этим убытки. Обе стороны в суде сами не выступали, а действовали через своих поверенных.
Как видно из дела, пострадавшие, по их словам, должны были получить от Бебетова 1500 руб. без срока, и в обеспечение долга отдали ему 2 виноградных сада, но это обстоятельство не было внесено в бумаги, так как мать Павлова скончалась, и денег от Бабетова не получили. Бабетов же отдал 600 руб. бахчисарайскому купцу Анастасу (очевидно в качестве долга этой семье), а остальные 900 не отдал и пользовался виноградниками 6 лет.
Бабетов же утверждал, что сады не заложены были Павловой, а куплены им умершей, о чем есть свидетели – бахчисарайские купцы [2, л. 93]. При них же умершей и отданы были деньги. Далее в деле письменные показания свидетелей. Суд им поверил, как и тому, что сады были проданы. В ходе изучения всех материалов дела, было установлено, что сумма в 600 руб. возникла для уменьшения пошлины в казну и была официальной, по реальному же договору в 1500 руб., малолетнему Г. Павлому суд отказал в иске, так как к подтверждению его слов сведений не было, а сам договор оказался составлен с нарушениями.
Но самое интересное в этом деле, это само решение суда (приводиться с незначительными купюрами из-за неразборчивости почерка): «Для того за силу воинского Устава главы… артикула 148 и воинского процесса части 2 главы 6 пункта 2-го и части 2 главы 1-го пункта и 2 6-го устава морского 5 книги 13 главы 102 пункта истцу малолетнему Григорию Павлову в иске его на ответчика Бебека за неуплату… отказать» [2, л. 96]. На Павлова же были возложены и судебные расходы. Единственное объяснение, которое можно найти в этом случае, это, что Г. Павлов находился на службе или обучении, в каком либо воинском подразделении, а потому и применялось к нему воинское законодательство. Позже, в 1841 г., приблизительно по такой же схеме, было решено дело умершего перекопского мещанина И.Раденкова, трое сыновей которого (Иван, Артем, Яков) учились в корпусе штурманов Черноморского Флота [1, л. 106 об.].
И, наконец, в качестве последнего примера рассмотрения сиротскими судами споров по наследству, приведем следующее дело. 26 января 1860 г. Бахчисарайский сиротский суд слушал весьма запутанное дело по наследству, вернувшееся из Таврического губернского правления с жалобой на действия сиротского суда по прошению некоего бахчисарайского мещанина Аджи Сеит Сулеймана. Суть дела – раздел наследства после смерти братьев. Дело усложняло то, что братьев было несколько, один из них был бездетным, к тому же одни были рождены от первого брака отца, а другие от второго. Отец же, умерший в 1849 г., оставил весьма небольшое наследство – старый домик и 100 овец. А вот уже умерший бездетный брат – имущества на 1200 руб. Дело изначально рассматривалось Таврическим Магометанским Духовным Правлением, а точнее, по его поручению уездным кадием Дервиш эфенди, а после его смерти бахчисарайским хатипом и наибом Афуз Ибрагим эфенди. Они и выяснили незначительную часть наследства, оставленную отцом, и то, что остальные братья сами достигли благополучия после его смерти.
Но, брат Осман остался недоволен таким оборотом дела и обратился в Бахчисарайский сиротский суд, который принял дело и назначил опекуна имущества. Отказываться от своего решения сиротский суд не собирался и сообщил его подробности Таврической палате гражданского сиротского суда. Сложности в распутывании этого дела заключались в необходимости четкого определения доли наследства каждого из братьев, их детей и внуков, и это с учетом средств, которые они завещали на поминки, молитвы и т.д. после своей смерти [3, л. 1-9]. Как мы уже указывали, если решением о разделе имущества произведенном Таврическим Магометанским Духовным Правлением, согласно уставу ТМДП, крымские мусульмане были недовольны, они имели право обращаться в государственные судебные учреждения для решения дела по общеимперским законам. В то же время, из всего комплекса обработанных источников, этот случай оказался единственным в практике взаимоотношений ТМДП и общеимперских судов, что говорит о сложившейся традиционной практике мусульман региона придерживаться решений своих духовных властей, без обращения в государственные заведения. Этот вывод позволяет более четко определить, как и сложившееся в ходе многолетней практики разделение дел между этими структурами (ведь сиротские суды вели много обычных дел по опеке имущества мусульман), так и национально-социальные базы деятельности данных структур.
В завершение рассмотрения данной проблемы укажем, что этим же решением Бахчисарайского сиротского суда был произведен еще один раздел между наследниками, по указу Гражданской палаты от 31.12.1859 г., о рассмотрении сиротским судом проекта разделения, утвердила его [3, л. 13-14]. Таким образом, разбор и ведение сиротскими делами дел по разделу имуществ между наследниками, в большинстве случаев исполнялся по решению иных судебных учреждений, к примеру Гражданской палаты суда. В то же время, в данной деятельности они пересекались с такими духовными учреждениями региона как ТМДП.
 
Список использованных источников:
1. ГААРК. Ф. 58 [Журналы ежедневных заседаний сиротского суда за январь месяц. 1832 г]. – Оп. 1. – Д. 1. 
2. ГААРК. Ф. 56 [О завладении М. Бебетом двух виноградных садов принадлежащих Павлову. 1804 – 1805 г]. – Оп. 1. – Д. 4. – 98 л.
3. ГААРК. Ф. 56. [Журнал Бахчисарайского сиротского суда за январь 1860 г.]. – Oп. 1. – Д. 621. – 42 л. 
 
 

Add comment


Security code
Refresh


-
English French German Polish Romanian Russian Ukrainian
2020
July
MoTuWeThFrSaSu
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  
Національний розвиток держави і права повинен ґрунтуватися, у першу чергу, на:
 
На Вашу думку чи забезпечують реалізацію принципу верховенства права законодавчі реформи 2019 року?
 

Наші видання

Збірник матеріалів конференції(17.05.2012 року)
Система Orphus
Повну відповідальність за зміст опублікованих тез доповідей несуть автори, рецензенти та структурні підрозділи вищих навчальних закладів та наукових установ, які рекомендували їх до друку.

Лічильники і логотипи

Актуальна Юриспруденція