... Розум полягає не лише в знанні, але й у вмінні застосовувати ці знання (Аристотель) ...

Головне меню

Науково-практична Інтернет-конференція 08.10.2013 - Секція №1
Современная правовая система Кыргызской Республики - сложнейшая конструкция, состоящая из элементов, структур, норм, идеологических течений, психологических реакций, образов, традиций культурно-исторической, социально-политической, технико-юридической специфики. В широком понимании – это целый правовой мир, имеющий свою жизненную композицию, источники, образы, историю и будущее.
Исчезновение социалистического порядка с карты бывшего постсоветского пространства сделало проблему типологии правовых систем более актуальной, оказавшим определенное воздействие на традиционную структуру. 
Как нам видится, новую проблему можно обозначить следующим образом: как классифицировать правовую систему, чтобы она в одно и то же время могла учитывать близость нынешнего писаного права – «lawinbook» стран Центральной Азии с правом романо-германских стран, а также принципиальные различия этих видов правовых систем на уровне действующего права «lawinaction».
Актуальным становится также вопрос: сохраняет ли кыргызстанская правовая система свой относительно автономный, самобытный характер или же она является составной частью романо-германской правовой семьи?
Стремясь решить данный вопрос, на основе анализа зарубежной юридической литературы можно выделить три различных варианта ответа.
Первый из них состоит в том, что правовая система Кыргызской Республики, сохраняет свой относительно автономный характер и не принадлежит ни к какой другой правовой семье. Перефразируя авторов, разделяющих данное мнение, скажем, что кыргызское право как правопреемник социалистического права обладает такими «весьма значительными особенностями» по сравнению с другими двумя правовыми семьями - романо-германской и англосаксонской, а также другими правовыми системами, что может рассматриваться по отношению к ним «как визави» [1, c. 286].
Большинство западных компаративистов, отмечает М. Богдан, рассматривают социалистические правовые системы, включая кыргызскую, как «составляющие единую, относительно обособленную от других правовых семей, систему». И это «несмотря на то, что она в реальной жизни никогда не была монолитной системой, а подразделялась на такие подсистемы, как советское право, восточноевропейское право и право неевропейских социалистических стран [2, c. 472]. 
О принадлежности отечественной правовой системы к романо-германской правовой семье нельзя тем более говорить, отмечают авторы книги «Социалистический подход к сравнительному праву», что у нее в настоящее время так же, как это было и раньше, гораздо больше свойственных только ей одной специфических черт, чем общих признаков с романо-германским правом [3, c. 18-34].
Смысл второго варианта ответа на вопрос о характере отношений кыргызского права с системой романо-германского права заключается в том, что отечественное право остается составной частью, романо-германского права.
После крушения советского режима многие ведущие компаративисты сделали заключение, что страны постсоциалистического пространства автоматически стали правовыми государствами. Подобный взгляд наиболее ясно объясняется Дж. Мерриманом, который отмечает следующее: «Можно сказать, что социалистические порядки так в полной мере и не проникли ни в культуру СССР, ни куда-либо еще. Правовые принципы социализма оказываются в ретроспективе, представляя собой что-то вроде временной сверхструктуры, основанной на правовой основе, которая во многом имела западнический характер. С окончанием советского эксперимента эта сверхструктура была практически полностью разрушена. Другими словами, правовая структура Запада, как оказалось, отклонила элементы социалистического порядка. Попытка создать правовую систему социалистического образца теперь выглядит больше как временное отклонение, чем как новое направление» [4, c. 109].
Английский исследователь Б. Радден также указывал на близость советского права к романо-германской правовой семье: «По структуре, общественным принципам, многочисленным положениям начиная с 1922 г., оно стало напоминать упрощенную копию права Западной Европы, особенно в немецко-говорящих странах» [5, c. 61].
В этой связи отметим, что если определение романо-германского права базируется только на формально-юридических характеристиках права и идеологическая основа правовой системы применяется в качестве критерия для различных уровней этой классификации, тогда Кыргызстан, начиная с советского периода, можно приписать к романо-германскому праву. Предположение о многоуровневой классификации, где на каждом новом уровне используются новые критерии, применительно к ныне существующему праву в Кыргызской Республике, может выглядеть следующим образом: на первом этапе согласно критерию его исторического и философского зарождения его можно отнести к праву кочевых цивилизаций, на втором этапе – к демократическому светскому праву согласно критерию идеологического основания, на третьем этапе – к романо-германской правовой семье согласно критерию формально-юридического характера. Наконец, на четвертом этапе согласно критерию разделения выполнения правосудия и политики классификацию можно отнести к группе норм политического права.
Если верно, что правовая система Кыргызской Республики направилась в сторону романо-германской правовой семьи, то это должно означать, что, с одной стороны, есть радикальный разрыв между настоящим кыргызским правом и прежним социалистическим правом, с другой стороны, нет никаких радикальных различий между правом Кыргызстана и, например, французским правом.
При анализе данного положения необходимо учитывать сравниваем ли мы право Кыргызстана и Франции в том виде, в котором оно изложено на бумаге, или в его действии. В первом случае результат теста будет во многом положительным, во втором - нет.
Помимо названных точек зрения в отношении настоящего статуса кыргызской правовой системы и ее будущего следует обратить внимание еще на две позиции, которые определились в последние пять-десять лет. Это, во- первых, оценка правовой системы Кыргызской Республики как системы переходного типа и, во-вторых, предложение создать центральноазиатскую правовую семью на базе бывших социалистических республик. 
Однозначно, что основной характеристикой правовой системы кыргызского общества является право в переходном состоянии, по окончании этого этапа трансформации оно, вероятно, вольется романо-германскую правовую модель. Однако оценка кыргызского права как права «в переходном состоянии» имеет определенные изъяны по двум причинам. Во-первых, этот период перехода может длиться так долго, что сам переход станет чем-то вроде постоянного состояния. Во-вторых, «переходность» кыргызского права становится более очевидной в сфере их применения, чем в области написания.
Итак, проведенный анализ демонстрирует, что единства при ответе на поставленные вопросы о месте и характере кыргызской правовой системы не может быть. Следует полностью согласиться с выводом М.Н. Марченко, о том, что, «у каждого подхода есть свои особые, не позволяющие судить однозначно по существу рассматриваемой проблемы, аргументы» [2, c. 474].
По нашему мнению, обстоятельства выглядят следующим образом. Отечественная правовая традиция уникальная, но достаточно неустойчивая, сформированная конгломератом влияний кочевой, китайской, российской правовой традиции, пытающаяся сохранить свою индивидуальность, своеобразие, несмотря на все государственные, политические, экономические и социальные катаклизмы. 
Не стоит отрицать имеющегося прошлого, напротив, из богатой культурно-правовой традиции Кыргызстана необходимо взять основное, лучшее, суметь его понять и по достоинству оценить, а негативные черты попытаться свести к минимуму. Историко-культурному фактору необходимо уделять особое внимание, но не в плане изменения и новой интерпретации, а в смысле понимания истинного смысла традиций, менталитета, укладов, институтов кыргызстанской правовой традиции. Именно это позволит сохранить уникальность и своеобразие, которое не уничтожить никакими реформами и законодательными актами. Именно с учетом этого и изложенных авторских критериев можно смело отнести правовую систему Кыргызской Республики, к светской позитивной нормативной правовой группе, к романо-германской правовой семье.
Актуальным направлением развития правовой системы в XXI столетии, по мнению В.Н.Синюкова, должно стать воссоздание местной правовой культуры. Только глубинное правосознание населения дает сегодня сопоставимый с западными правовыми обществами результат в правовой культуре. «Только актуализация и рецепция этого правосознания, в том числе через юридическую догму, способны провести в будущем веке подлинную модернизацию отечественного права. Поэтому не надо стесняться и относиться свысока к нашему обыденному правосознанию, приводить ему в пример чужое поведение, чужие нормы, чужих святых. Оно прекраснее, совершеннее даже в своей стихийно-народной форме» [7, c.138-139].
Резюмируя все вышесказанное, мы полагаем, что правовая система должна выполнять свои функции, и не важно, какова степень влияния римского, немецкого, английского или французского права. Принимая во внимание учение о правовом круге, надо понимать, что разделяющая линия между традиционными правовыми семьями и правовыми системами должна быть проведена иначе. С течением времени системы, которые обозначались как законодательные, претерпели модификации в той степени, что судебная практика, особенно конституционная, развила такую значительную казуистику, что невозможно больше указать четкий водораздел между легислативно и юридикативно выраженной правовой системой. Именно с учетом этого понимания сегодня должно превалировать аналитическое начало при новом оценивании принадлежности к смешанным системам на основе релевантности воздействующих культурно-правовых положений.
 
Список использованных источников:
1. Glendon М. Comparative Legal Traditions in a Nutshell / М. Glendon, М.Gordon, Osakwe Ch. – St. Paul, 1982. 
2. Марченко М.Н. Проблемы теории государства и права / М.Н. Марченко. – M.: Юристъ, 2002. – 656 c.
3. Szabo I. Socialist Approach to Comparative Law / Szabo I., Peteri L.A. – Leyden, 1977. 
4. Merryman J. The French Deviation / J. Merryman // American Journal of Comparative Law. – 1996. – № 2 44. 
5. Rudden В. Civil Law, Civil Society, and the Russian Constitution / В. Rudden // Law Quarterly Review. – 1994. – № 110. 
6. Синюков В.Н. О правовом развитии России в XXI столетии / В.Н. Синюков // Государство и право на рубеже веков. Проблемы теории и истории: Матер. Всерос. конф. М., 2001. – С. 138-139. 
 
 

Add comment


Security code
Refresh


-
English French German Polish Romanian Russian Ukrainian
2020
July
MoTuWeThFrSaSu
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  
Національний розвиток держави і права повинен ґрунтуватися, у першу чергу, на:
 
На Вашу думку чи забезпечують реалізацію принципу верховенства права законодавчі реформи 2019 року?
 

Наші видання

Збірник матеріалів конференції(17.05.2012 року)
Система Orphus
Повну відповідальність за зміст опублікованих тез доповідей несуть автори, рецензенти та структурні підрозділи вищих навчальних закладів та наукових установ, які рекомендували їх до друку.

Лічильники і логотипи

Актуальна Юриспруденція