... Коли суть справи обміркована заздалегіть, слова приходять самі собою (Гроцій) ...

Головне меню

Науково-практична Інтернет-конференція 11.12.2014 - Секція №5
По определению А.И. Коробеева уголовная политика представляет собой выработанную государством генеральную линию, определяющую основные направления, цели и средства воздействия на преступность путем формирования уголовного, уголовно-процессуального, уголовно-исполнительного законодательства, регулирования практики его применения, а также путем выработки и реализации мер, направленных на предупреждение преступности [1, с. 42].
Однако направление уголовной политики российского государства трудно назвать прямолинейным, зачастую законодатель пытается решить вопросы криминализации и декриминализации на ощупь, методом проб и ошибок без должной аргументации и моделирования. Иными словами, генеральной линии в уголовной политике последних лет практически не наблюдается. Ярким подтверждением сказанному являются хотя бы два примера из недавней истории уголовного права.
Так, законом РСФСР от 24 декабря 1992 г. [2, 1993. № 3. Ст. 97] из диспозиции ст. 211 УК РСФСР (нарушение правил безопасности движения и эксплуатации транспортных средств лицами, управляющими транспортными средствами) была исключена ответственность за причинение в результате дорожно-транспортного происшествия существенного материального ущерба по неосторожности. Но уже в первоначальной редакции Уголовного кодекса РФ 1996 г. [3, 1996. № 25. Ст. 2954] ответственность за неосторожное причинение в ходе ДТП крупного материального ущерба была вновь восстановлена. Вскоре Федеральным законом № 92–ФЗ от 25 июня 1998 г. [3, 1998. № 26. Ст. 3012] законодатель повторно отказался от использования материального ущерба в качестве криминообразующего признака этого преступления.
В другом случае, ст. 13 УК РСФСР 1960 г. (в ред. Федерального закона № 10–ФЗ от 1 июля 1994 г. [3, 1994. № 10. Ст. 1109]) признавала правомерным причинение в состоянии необходимой обороны любого вреда если нападение было сопряжено с применением насилия опасного для жизни обороняющегося или защищаемых им лиц, либо с угрозой применения такого насилия. Принимая новый Уголовный кодекс [3, 1996. № 25. Ст. 2954], законодатель вернулся к пределам необходимой обороны, устанавливаемым ст. 13 УК РСФСР до ее модернизации. Через некоторое время редакция ст. 37 УК РФ была повторно изменена [3, 2002. № 11. Ст. 1021] и законодатель почти дословно воспроизвел формулировку пределов необходимой обороны, ранее установленную Федеральным законом от 1 июля 1994 г.
Не менее парадоксальной была и ситуация вначале с отменой конфискации имущества, а затем ее восстановлением, но уже в новом качестве.
Такая непоследовательность законодателя дезориентирует практику, подрывает авторитет закона, снижает его общепревентивное действие и вряд ли имеет какое-либо научно-обоснованное оправдание.
Основной тенденцией современной уголовной политики без преувеличения можно назвать гуманизацию ответственности, которая проявляется в декриминализации (ст. 182, 200, 265 УК РФ) и депенализации (исключение конфискации имущества, замена исчисления штрафа в минимальных месячных размерах оплаты труда твердыми денежными суммами, исключение квалифицирующих признаков неоднократности, судимости, сокращение сроков наказания при простом, опасном и особо опасном рецидиве и т.п.). Здесь достаточно упомянуть о том, что первоначальное рабочее название Федерального закона от 8 декабря 2003 г. включало указание на изменения законодательства в части его гуманизации.
Очевидно, что эти изменения носили конъюнктурный характер, не имели должного научного обоснования и получили справедливую критику в свой адрес со стороны научной общественности и практических работников.
Так, вряд ли стоило исключать ответственность за неосторожное причинение средней тяжести вреда здоровью человека. Ведь эти повреждения связаны с потерей слуха на одно ухо, ампутацией конечности на уровне не выше коленного или локтевого суставов и т.п. Возможно, следовало бы вначале отказаться от криминализации неосторожного причинения средней тяжести вреда здоровью личности (ст. 118 УК РФ), сохранив ответственность за неосторожное причинение средней тяжести вреда здоровью при нарушении правил техники безопасности, движения и эксплуатации транспорта и т.п. либо оставить ответственность за неосторожное причинение средней тяжести вреда здоровью двух или более лиц. Трудно объяснить исключение ответственности за причинение средней тяжести вреда здоровью из состава халатности, тем более что причинение крупного имущественного ущерба (сумма которого на тот момент превышала 100 тыс. руб.) так и осталось в ст. 293 УК РФ криминообразующим признаком, что противоречит ст. 2 Конституции Российской Федерации, которая провозглашает человека, его права и свободы высшей ценностью, а защиту прав и свобод человека и гражданина объявляет обязанностью государства.
Защита прав и свобод человека и гражданина не должна носить однобокий характер, обращенный в сторону лишь одного участника уголовного правоотношения – подозреваемого, обвиняемого, подсудимого, осужденного. Законодатель должен помнить и о другой стороне этих правоотношений – потерпевшем. Здесь важно соблюсти такой баланс, чтобы защищая интересы одной из сторон не ущемить интересы другой. В этой связи заслуживает внимания идея М.Т. Тащилина о введении так называемого согласительного наказания, которое определяется им как частно-публичная мера уголовной ответственности, применяемая судом к лицу, совершившему преступление небольшой или средней тяжести, на основе примирительного соглашения этого лица и потерпевшего [4, с.41]. Поддерживая в целом высказанное М.Т. Тащилиным предложение о введении согласительного наказания нельзя разделить допускаемую им возможность самостоятельного определения примирительным соглашением виновного и потерпевшего обязательства по возмещению причиненного имущественного ущерба, компенсации морального вреда или устранения иных вредных последствий преступления [4, с. 44], поскольку в последнем случае имеет место лишь восстановление нарушенного права и наказание перестает выступать в качестве меры государственного принуждения, связанной с ограничением прав виновного лица, т.е. практически нейтрализуется охранительная функция уголовного права.
Нельзя забывать, что основная функция уголовного права – охранительная – непосредственно вытекает из задач Уголовного кодекса Российской Федерации, которыми являются охрана прав и свобод человека и гражданина, собственности, общественного порядка и общественной безопасности, окружающей среды, конституционного строя Российской Федерации от преступных посягательств (ч. 1 ст. 2 УК РФ). Поэтому, на наш взгляд, согласительное наказание должно быть не основным, а дополнительным. В этом случае определение компенсации причиненного вреда по соглашению сторон носило бы не только справедливый характер, но и обладало бы воспитательным воздействием, а основное наказание могло бы быть сокращено.
По мнению В.Д. Филимонова охранительная функция уголовного права носит кумулятивный характер, включает в себя предупредительную и восстановительную функции [5, с. 62]. Поэтому назначаемое наказание должно быть не только законным, но и справедливым. На что указывает и такая цель наказания как восстановление социальной справедливости.
Большинство ученых в качестве одного из элементов восстановления социальной справедливости обоснованно называют восстановление нарушенных преступлением социальных интересов [6, с. 413; 7, с. 376]. Авторы курса уголовного права видят восстановление социальной справедливости как в отношении потерпевших, с одной стороны, так и в применении справедливого наказания в отношении преступника, – с другой [8, с. 20-21]. В другом курсе уголовного права в качестве основного элемента восстановления социальной справедливости говорится об оптимально возможном возмещении, заглаживании посредством наказания причиненного преступлением вреда личности, обществу, государству [9, с. 43-44].
Как видим, основное содержание восстановительной функции уголовного права должно выражаться, прежде всего, в восстановлении нарушенных общественных отношений, приведении их в первоначальное состояние, а при невозможности полноценного восстановления утраченного блага (например, в случае причинения смерти, вреда здоровью, уничтожения имущества и т.п.) – компенсации его стоимости, затрат на лечение, восстановление. В этой связи нельзя не согласиться с А.Ф. Мицкевичем в том, что «цель восстановления социальной справедливости заключается в ликвидации внесенной и утверждаемой в общественных отношениях совершенными преступлениями несправедливости путем применения к виновным мер уголовного наказания, соответствующего по тяжести лишений и ограничений тяжести совершенного преступления и личности виновного. Несправедливые (неэквивалентные) с точки зрения соответствующего общества обменные отношения, возникшие в результате совершения преступления, применяемым уголовным наказанием прекращаются, а на их месте возникают новые общественные отношения, по своему характеру отвечающие достигнутому в обществе уровню справедливости (обмена). Обществу и его гражданам демонстрируется, что деформированная преступлениями система ценностей и отношений восстановлена, тем самым в общественном сознании формируется уверенность в защищенности жизни граждан и возможности прогнозировать свое будущее» [10, с. 127].
Очевидно, что не могут считаться полностью восстановленными нарушенные отношения в случаях, когда виновный понес лишь справедливое наказание, но причиненный совершенным им преступлением ущерб не был возмещен. В то же время с возмещением ущерба дела обстоят не лучшим образом. Порою складывается впечатление, что главное наказать виновных, а не возместить причиненный ущерб.
Первоначально вполне удачная и справедливая идея возмещения ущерба, причиненного преступлением, за счет средств государства (ч. 3 ст. 30 Закона РСФСР 1990 г. «О собственности» [2, 1990. № 30. Ст. 416.]) потерпела полное фиаско в виду отсутствия в бюджете необходимых средств. Действие этой статьи было приостановлено законами о бюджете на 1993, 1994 гг. [2, 1993. № 22. Ст. 794; 3. 1994. № 10. Ст. 1108], а при разработке и принятии нового Гражданского кодекса о ней просто забыли.
Как верно отмечает В. Д. Филимонов для восстановительной функции свойственно сочетание методов принуждения и поощрения [5, с. 68]. Последнее имеет место в случае освобождения от уголовной ответственности и наказания, условно-досрочном освобождении и т.п.
Действующее уголовное законодательство позволяет учитывать возмещение вреда, причиненного потерпевшему, в качестве обстоятельства смягчающего наказание (ст. 62 УК РФ) либо как основание для освобождения от уголовной ответственности (ст. 75, 76 УК РФ). На наш взгляд законодатель использовал далеко не все резервы уголовной политики для стимулирования виновного к возмещению ущерба, причиненного преступлением.
Для достижения этих целей имело бы смысл установить сокращение сроков, достаточных для условно-досрочного освобождения, замены неотбытой части наказания более мягким. Теоретически решение этого вопроса может быть осуществлено разными путями. Первый – связан с сохранением в УК РФ как действующих сейчас сроков условно-досрочного освобождения, сроков, необходимых для отбытия наказания при его замене более мягким и одновременным установлением сокращенных сроков при возмещении ущерба. Второй же путь выражается в установлении для условно-досрочного освобождения и замены наказания другим более мягким обязательного возмещения причиненного преступлением ущерба. И в первом и во втором случаях эти сроки могут быть дифференцированы в зависимости от величины (процента) возмещенного ущерба. Думается, что первый вариант является более удачным и предпочтительным.
При условном осуждении следует считать виновного исправившимся и, следовательно, заслужившим отмену условного осуждения и снятие судимости лишь в случае возмещения причиненного ущерба.
За период действия нового Уголовного кодекса законодатель восемь раз обращался к объявлению амнистии. В большинстве случаев это объяснялось не только идеологическими (политическими) соображениями и памятными событиями, но и необходимостью разгрузки и без того перегруженной уголовно-исполнительной системы. Но ни в одном из изученных нами постановлений об объявлении амнистии возможность ее применения не была связана с возмещением виновным причиненного ущерба. На наш взгляд, здесь могут быть не только сокращены сроки отбытого наказания, но и установлена возможность освобождения от дальнейшего отбывания назначенного наказания лиц, полностью возместивших причиненный ущерб от преступлений небольшой и средней тяжести. Особенно эффективны такие меры могли бы быть в отношении лиц, совершивших неосторожные преступления. По данной категории преступлений возможно допустить и освобождение виновных от уголовной ответственности. Одновременно применительно к тяжким и особо тяжким преступлениям можно было бы допустить сокращение актом амнистии неотбытой части наказания. Кроме того возмещение причиненного ущерба следует учитывать и при вынесении решений о помиловании.
Независимо от того будут воплощены в уголовном законе высказанные нами предложения или нет Верховному Суду Российской Федерации следовало бы принять новые универсальные постановления о возмещении ущерба, причиненного преступлением, или хотя бы обновить имеющиеся [11; 12], поскольку они были изданы еще в период действия прежнего СССР, устарели и не соответствуют новому законодательству.
 
Список использованных источников:
1. Российское уголовное право. Общая часть / Под ред. В.С. Комиссарова. СПб., 2005. – 560 с.
2. Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации.
3. Собрание законодательства Российской Федерации.
4. Тащилин М.Т. Назначение уголовного наказания судом с участием присяжных заседателей по уголовному праву Российской Федерации / М.Т. Тащилин. – СПб., 2003. – 54с.
5. Филимонов В.Д. Охранительная функция уголовного права / В.Д. Филимонов. – СПб.: Юридический центр Пресс, 2003. – 198 с.
6. Уголовное право. Общая часть. М., 1997. – С. 413.
7. Уголовное право России. Т. 1. Общая часть. М., 1998. – С. 376.
8. Курс уголовного права. Общая часть. Т. 2: Учение о наказании: Учебник для вузов. М., 2002. – С. 20-21.
9. Российское уголовное право: Курс лекций. Т. 2. Владивосток, 1999. – С. 43-44.
10. Мицкевич А.Ф. Уголовное наказание: понятие, цели и механизм действия / А.Ф.Мицкевич. – СПб., 2005. – С. 127.
11. О практике применения судами законодательства о возмещении материального ущерба, причиненного преступлением: Пост. № 1 Пленума Верховного Суда СССР от 23 марта 1979 г., в ред. пост. № 7 Пленума Верховного Суда СССР от 26 апреля 1979 г. // Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации). М., 2003. – С. 183-189.
12. О порядке исполнения приговоров или решений судов при освобождении одного или нескольких солидарных должников от дальнейшего возмещения материального ущерба, причиненного преступлением: Пост. № 3 Пленума Верховного Суда СССР от 11 апреля 1969г. // Там же. – С. 55-56. {jcomments on}
 
 

-
English French German Polish Romanian Russian Ukrainian
2021
May
MoTuWeThFrSaSu
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31      
Національний розвиток держави і права повинен ґрунтуватися, у першу чергу, на:
 
На Вашу думку чи забезпечують реалізацію принципу верховенства права законодавчі реформи 2020 року?
 

Наші видання

Збірник матеріалів конференції(17.05.2012 року)
Система Orphus
Повну відповідальність за зміст опублікованих тез доповідей несуть автори, рецензенти та структурні підрозділи вищих навчальних закладів та наукових установ, які рекомендували їх до друку.

Лічильники і логотипи

Актуальна Юриспруденція